— Не лезь туда, — донёсся голос Павла из кухни, словно он был спецагентом, охраняющим секретный артефакт. — Я сам достану зонт.
А я уже стояла у багажника машины с поднятой крышкой, разглядывая серую тряпку, под которой обычно прятали канистру и щётку. Но на этот раз из-под неё торчал тонкий лакированный каблук — настоящий «Казино Рояль» среди наших привычных тапочек.
Этот каблук явно не принадлежал ни мне, ни нашим друзьям, а выглядел так, будто сбежал с подиума Парижской недели моды.
— Павел, — спросила я с видом детектива Пуаро. — Чьи это туфли?
Он появился в дверях подъезда так быстро, словно телепортировался из кухни. В руке у меня были ключи от машины, асфальт уже начал темнеть от дождя, а зонт мирно лежал где-то под коробками — как старый друг, которого забыли пригласить на вечеринку.
— Не трогай!
— резко сказал он. Эта интонация была знакома мне лучше любого сериала: когда Павел так говорит, значит разговор закрыт до особого распоряжения.
— Машина наша, багажник наш, зонт твой… А туфли чьи? — я продолжала играть роль следователя.
— Я попросил не трогать!
— А я спросила!
Он подошёл ближе и попытался опустить крышку багажника.
Но я была настороже и удержала её ладонью. Под тряпкой оказалась коробка без крышки с парой светлых женских туфель и сложенным внутри чеком.
— Для клиентки, — наконец признался Павел. — Человек попросил перевезти.
— Ты теперь перевозишь женскую обувь?
Под тряпкой? В багажнике? Это новый сервис?
— Света! Не начинай!
Ты увидела каблук и уже сочинила целую драму!
— Я пока только хочу правду услышать.
Он оглянулся по сторонам: мол, люди смотрят. Ну конечно!
В Москве каждому интересно узнать о тайной жизни чужих туфель в чужом багажнике.
Я взяла туфлю за пятку и вынула чек. Павел дёрнулся как кот при виде огурца.
— Двадцать шесть тысяч рублей! Оплачено картой! — прочитала я вслух.
Он протянул руку:
— Отдай!
— Чьей картой?
Павел отказался отвечать прямо:
— Не устраивай допрос на улице!
Ну что ж… Тогда мы отправились домой – туда где можно вести переговоры без свидетелей и любопытных соседей.
В квартире Павел сразу направился к чайнику – классика жанра: когда муж хочет выиграть время или спрятаться за паром чашки чая.
Он открывал шкафы, стучал ложкой по тарелкам – все признаки того самого «режима ожидания».
— Света… Ты всё неправильно поняла…
Я же понимала одно: в нашей машине лежит чужая дорогая обувь за двадцать шесть тысяч рублей (это почти половина моей пенсии!), а муж упорно молчит об их происхождении.
— Кто этот человек? Кто попросил перевезти туфли?
Павел поставил чашку на стол и ответил загадочно:
— Один человек… Имя тебе ничего не скажет…
Его раздражение было видно даже сквозь дымок от горячего чая – раньше я могла читать его лицо как открытую книгу; сейчас это был ребус для гения-шпиона.
Я напомнила про чек:
— Оплачено твоей картой? Покажи списание!
Он усмехнулся:
— С какой стати мне отчитываться перед тобой за свои покупки?
А вот тут история перестала быть смешной: из нашего ремонтного счёта пропало девяносто пять тысяч рублей! И это при том что ремонт кухни мы копили почти год – не роскошный салон красоты для плиты и шкафов, а просто нормальный свет над плитой да новая столешница вместо той старой дырявой доски.
Павел говорил про кузовной ремонт машины – мастер тянет сроки; но имя мастера оставалось тайной за семью печатями.